Наши услуги

Адвокат

Книги

А. М. Байрон, А. Т. Тимур на Кавказе, Гибель Наполеоновской армии в России, Женщины вокруг Наполеона, Г.С. Боярыня Морозова, Д.Г. Варфоломеевская ночь, Д. Щ. Любовь и маска, Д. Щ. Фаина Раневская монолог, Орленок

Полезные сайты

Детское лечение в германии
Д. Щ. ФАИНА РАНЕВСКАЯ монолог
ПЕЧАЛЬНЫЙ ПАЦИЕНТ
(Вместо предисловия)
Старинный английский анекдот, рассказанный актри­сой...
К знаменитому доктору однажды пришел человек и сказал:
— Доктор, помогите мне, меня замучила тоска, чувство беспредельного одиночества.
— Я вас вылечу, — пообещал доктор, — сегодня же вечером пойдите в цирк. Там выступает великий клоун. Он вас так развеселит, что вы избавитесь от тоски.
— Благодарю вас, — сказал пациент, — я этот клоун.
Что могло быть дальше? Как водится, ничего весело­го.
К врачам пациент больше не обращался. Какой смысл? «Одиночество как положение исправлению дос­тупно, но как состояние — это болезнь неизлечимая». (Писатель, это сказавший, знал толк в английском юморе.) Разумеется, клоун отправился в цирк на свое представле­ние. Оно прошло, как говорится, с большим успехом. Так было всегда. Захлебываясь восторгом, публика навзрыд повторяла фразы, произнесенные великим артистом. Не зная, что фразы эти, не запланированные сценарием, ча­сто рождались по ходу сцены. Про Мулю, которую все время кто-то нервирует, или насчет красоты, которая страшная сила. Публика не знала, что во многих сценари­ях никаких фраз автору этих экспромтов не полагалось. Там вообще не было слов. Но они рождались, придумыва­лись и разлетались по стране. Больше того. Повторяли даже то, что говорилось клоуном вне сцены. Так сказать, в обиходе. Просто потому, что это было смешно, умно, ко­ротко, емко. Иногда только по окончаниям слов можно было понять, что принадлежат они, собственно, женщине.
«Жизнь прошла и не поклонилась, как злая соседка». Может быть, это сказал Чехов?.. Бабель? Или Олеша?
На самом деле это сказала пожилая актриса, доверяв­шая свои афоризмы случайным клочкам бумаги — оберт­кам, рецептам.
— Это ужасно, Фаина Георгиевна, — говорили ей, — почему вы не напишете о себе книгу?!
— Это невозможно, — отвечала она. — Получилась бы книга жалоб. Без предложений. Писать о себе плохо — не хочется, хорошо — неприлично... Писали Пушкин, Тют­чев, Маяковский. А я просто старая провинциальная акт­риса...
«Здесь обо мне написал один маленький пожилой неари­ец, — жаловалась она А. Зоркому. — Я позволила ему это из жалости. Боже, что он натворил. Он совершенно убил мое пожилое дарование, а в мой буклет насовал разных чужих старух. Я позвонила ему и сказала: «Что вы со мной сдела­ли! Ваше заведение надо закрыть!» А у него никакого заве­дения нет. Только жена с грудями во всех местах».
Она с подозрением относилась ко всякому писавшему о ней. Не приняла бы любую посвященную ее «пожилому дарованию» книгу.
Писала сама. Вернее, записывала: разговор в отсут­ствии равного собеседника.
Но однажды все-таки уступила. «Польстившись» со­лидным авансом, заключила договор с Издательством ВТО (Всероссийское театральное общество) на книгу воспоминаний.

Страницы: стр. следующая >

Стр. 1 стр. 2 стр. 3 стр. 4 стр. 5 стр. 6 стр. 7 стр. 8 стр. 9 стр. 10 стр. 11 стр. 12 стр. 13 стр. 14 стр. 15 стр. ... стр. 197